Марлен Хуциев: Будущее российского кино связано с будущим России

Великий современный режиссер о кино, жизни и себе

Народный артист СССР, лауреат Государственной премии РФ, президент гильдии кинорежиссеров России, президент кинофестиваля о правах человека «Сталкер» — у режиссера Марлена Хуциева еще много званий и регалий, но это не мешает ему быть доступным. Перед стартом благотворительного показа фильмов кинофестиваля «Сталкер» в Липецке Марлену Макаровичу пришлось дать импровизированную  пресс-конференцию местным журналистом. Договоренности о ней не было, но 87-летний режиссер стойко перенес пресс-осаду.

Липецк очень изменился

— Последний раз я был в Липецке в 2002 году. В этот раз с трудом смог приехать. Мне недавно сделали операцию на один глаз. Предстояло делать еще одну уже на другой, но я не мог отказать себе в удовольствии приехать в Липецк, и мне пришлось перенести операциюна другой день. Так что врачи меня ждут по возвращениииз Липецка. Я вижу,много нового в городе, он очень изменился за последние десять лет. Например, недавно был в Челябинске, прекрасные люди, теплая встреча, но какой унылый город, очень мало новой архитектуры. А у вас — я проехал – много новых красивых домов.

Во ВГИК я попал случайно

— В Тбилиси после школы я работал в киностудии.  Моя мама была актриса. И я, как говорится, в полной мере познал сладкий яд кино. Хотя о существование института кинематографии я даже не знал и не представлял, где можно выучиться на режиссера.

Мой соученик Борис Добродеев (прим. ред. — советский сценарист, лауреат Ленинской премии) на зимние каникулы приехал из Москвы. Рассказал, что учится во ВГИКе. А летом к нам в город приехал представитель из института набирать студентов. Так я поехал в Москву. На самом деле это было подспудное желание – ехать в Москву. Я там провел детские годы, с 3 до 8 лет – и помнил ее постоянно.

Во ВГИК я поехал поступать в 1945 году. Добраться до Москвы было проблемой – ехал я туда десять суток. Трое суток мы стояли в отцепленном вагоне в Минеральных Водах. Я даже уже не думал, что доеду.

А как я попал в поезд это вообще отдельная история. У меня перед отъездом брюки украли – на озере купался. Мама мне купила взамен белые. А родные для Москвы мне шинель приобрели. И вот стоим мы в огромной очереди на посадку в вагоны. Я маленький щуплый – мне не пробиться. Но тут увидели мои белые штаны и шинель и кричат: «Раненного пропустите» — подумали на мои штаны, что это кальсоны, и шинель свою роль сыграла.

Мне уже в вагон заходить, а тут выходи такая мощная проводница, загораживает вход и говорит: «Вагон переполнен». Помог мне матрос. Он был как из кино про гражданскую войну. Схватил меня сзади, забросил в вагон и скомандовал остальным: заходите ребята. Вот так и ехал я, пять дней сидя на чемодане в коридоре вагона.

Чтобы стать вечными, фильмы должны быть добрыми

— О современном состоянии кино, к сожалению, мало могу сказать. Я мало смотрю современные  фильмы. Чаще смотрю старые. Сегодняшний кинематограф любит ковыряться в болячках общества. Это болезненное искусство. К примеру, как у Достоевского, который любил бередить раны и искать всякие болезни общества. Но если у Достоевского – это великое искусство, то сегодняшний кинематограф подает все на низком уровне.

Режиссеры копаются и копаются в старых ранах, бередят их постоянно, не дают им зарасти, но ведь так невозможно жить. На экране много криминала, секса, не хорошей эротики, а уродливого секса, который способен только оттолкнуть зрителя, и люди устают от этого. Пока наш кинематограф показывает внешние проявления болячек общества, но нет ни одной картины, где было бы проанализировано, чем болеет наше общество и почему.

По-моему, главное в фильмах, даже современных, – это доброта. Ко мне подходят на улице люди и говорят, спасибо за «Весну на Заречной улице», мы любим Ваш фильм. И ведь его смотрят разные поколения. Почему так жива «Весна на Заречной улице», да потому что это добрый фильм.

Взлеты и падения кинематографа связаны с взлетами и падениями страны

— Объяснить одной причиной, почему сейчас появляется так мало хороших отечественных фильмов, невозможно, хотя проще всего.

Да, при советской власти государство очень много уделяло внимания одному из важнейших искусств, но это не всегда есть хорошо. Государство через режиссеров и их фильмы реализовывало свои задачи, и иногда это очень плохо отражалось на творчестве. Так совпало, что в 30-40-ые кино уделялось повышенное внимание и в него пришло очень много молодых и талантливых людей, которым было просто интересно работать и открывать что-то новое в этом искусстве.

И сейчас в России есть хорошие режиссеры и актеры, которые могут создать великие образы в кино. Например, Сергей Маковецкий. Правда, советская актерская школа со временем нивелировалась. Да, хорошо подается текст, но создания образа уже нет.

Я даже своим студентам давал задание посмотреть несколько фильмов:  «Чапаев» и «Мы из Кронштадта»,и «Александр Невский» или«Иван Грозный»,и «Петр I».  Я просил ребят объяснить с позиции зрителя, в чем там принципиальная разница. Все фильмы считаются классикой и созданы грандиозно, но один забирает душу зрителя, а другим просто любуешься, как великим достижением. Все потому, что в «Чапаеве» и «Петре I» создана сочная ткань жизни, живые герои, которых чувствуешь и которым веришь.

Я считаю, что всякий взлет и падение кинематографа связано с взлетом и падением страны. Так было и есть сейчас в Америке. Так было в Чехии и Польше – состояние кино связано с состоянием общества. Будущее российского кинематографа напрямую связано с будущим России.