Марлен Хуциев: Признаков оттепели в сериале Тодоровского я не нашел

Главным событием минувшей теленедели стал сериал Валерия Тодоровского «Оттепель»

Своим мнением о нем делится режиссер Марлен Хуциев, создатель фильма «Застава Ильича» — визитной карточки оттепели.

- Марлен Мартынович, сериал Тодоровского близок к тому, что снимали вы?

— Сразу оговорюсь, что исчерпывающего мнения я не могу высказать. Во-первых, я фильм видел не с первой серии. А во-вторых, так получается, что смотрю картину нерегулярно. Мне кажется, всех путает название «Оттепель». То, что я вижу, не имеет никакого отношения к тому явлению, которое назвали «оттепель». Это просто история о том, как снимается кино. Но кино можно снимать в любое время. Признаков эпохи оттепели я у Валеры не нашел. В нашей оттепели были проблемы — моральные, социальные, общественные… А какие проблемы в картине решают авторы, я так и не понял. Поэтому она должна была называться по-другому.

- И тогда к фильму не было бы претензий?

— Лично я категорически не принимаю кино про кино. Есть великая картина Феллини «Восемь с половиной», которая раз и навсегда закрыла эту тему. Если же отталкиваться от знаменитой формулы Ахматовой «когда б вы знали, из какого сора растут стихи» (в данном случае — фильмы), то хотелось бы знать: о чем же в конце концов эта картина, которая рождается из запутанного клубка отношений? Было бы интересно, если в заключительной серии нам просто покажут картину, которую снимают герои «Оттепели». Может быть, это перевернет наше представление о фильме. Но я не знаю, входит ли это в авторский замысел.

«В моем окружении ничего похожего на сексуальную революцию не было»

- Валерий Тодоровский говорил, что «Оттепель» — это взгляд его поколения на предыдущее, на шестидесятников.

— Молодым свойственно относиться пренебрежительно к тем, кто был до них. Правда, не всегда. Я сам из Тбилиси, а в Грузии всегда с большим пиететом относились к старшим. И я всю жизнь испытывал огромное уважение к мастерам, которые, собственно, и сделали меня кинематографистом.

- Этот взгляд на шестидесятников — он с симпатией? Вы довольны тем, как Валерий увидел ваше поколение?

— Нет, я недоволен. Мне кажется, наше поколение было более содержательным — Чухрай, Наумов, Тарковский, многие другие…

- А вы параллелей с реальными героями того времени в фильме не увидели? Марк Захаров, например, нам рассказывал, что режиссер-стажер Егор Ильич внешне чем-то напоминает Тарковского.

— Нет, мне он Тарковского не напомнил. Скорее на среднем плане этот актер похож на Колю Рыбникова (актер, снимавшийся у Хуциева в фильме «Весна на Заречной улице». — Авт.). Не поведением, а чисто внешне, особенно прической. У Коли редели волосы и мы ему примерно такой же чуб накладывали.

- Фильм Тодоровского начинается с эпатирующей сцены: ссорятся главный герой и его девушка, и она в отместку выходит покурить на улицу голой. Запоминающийся образ оттепели: обнаженная девушка на улице весенней Москвы. В шестидесятые происходило нечто, что можно назвать сексуальной революцией, особая легкость в отношениях между мужчиной и женщиной?

— Такие отношения были успешными во все времена, иначе бы не рождались дети и род человеческий прервался. Наверное, существовали компании, где вовсю бурлили подобные «революции», но среди людей, которые меня окружали, ничего похожего не было. Мне трудно рассуждать на эту тему: когда снимаю фильм, я ничего не вижу, помимо того, что творится у меня в кадре и на съемочной площадке. Например, в то время, как мы делали картину «Весна на Заречной улице», у нас главная героиня вышла замуж за оператора. Значит, какие-то отношения у них были. Но я ничего об этом не знал.

«Время Хрущева — не оттепель, а заморозки»

- Для вас хрущевская оттепель с какого момента началась?

— «Хрущевская оттепель» — это совершенно неверный термин. Изменение социальной обстановки в стране началось еще до ХХ съезда КПСС (он проходил в Москве 14 — 25 февраля 1956 г. — Авт.). Это потом, задним числом, придумали «хрущевскую оттепель». С именем Хрущева у меня скорее ассоциируется слово «заморозки» — вспомните разгром выставки в Манеже. Для меня оттепель началась с того, что из газет исчезло имя Сталина. Ведь до этого оно набиралось жирным шрифтом, и любая газета от первой до последней страницы была, как оспой, покрыта: «Сталин, Сталин»… Так вот, полосы газет внешне совершенно изменились. Кроме того, до ХХ съезда было заявлено о преодолении культа личности, о коллегиальном руководстве. Экономику, которая целиком была заточена под тяжелую промышленность, стали переориентировать в сторону промышленности легкой. То есть государственная машина стала поворачиваться лицом к простому человеку. Что касается ХХ съезда — это был шок. Результатом его был раскол в обществе. Кто-то принял эту сторону, кто-то потерял себя.

- Оттепель — это было мироощущение только интеллигентской среды или касалось каждого?

— Конечно, никогда не бывает такого, чтобы «весь народ в едином порыве». Яркий пример — Октябрьская революция. Ведь началось все с Февральской революции, когда в Петрограде бабы подняли бучу из-за перебоев с хлебом, ну а дальше волна пошла. Но виновата-то в революции Дума, которая не смогла организовать подвоз продовольствия в Петербург. Слишком любили болтать депутаты. Кстати, у нас и сейчас слишком много разговоров, дела мало!

«Пусть Валера на меня не обижается»

- В вашем фильме «Застава Ильича» есть знаменитая сцена, в которой сын ведет воображаемый диалог со своим отцом, спрашивает: как жить? Отец отвечает: «Думай сам. Когда я погиб, мне был 21 год, а тебе уже 23». Если бы нынешнее поколение задало вам тот же вопрос, что ответили бы?

— Та сцена в какой-то мере — мой разговор с моим отцом, он был расстрелян в 37-м году. А что касается нынешнего поколения… Во-первых, я, к сожалению, плохо знаю сегодняшнюю молодежь, это моя вина. А во-вторых, каждое поколение должно само отвечать на этот вопрос. Может быть, опираясь на опыт отцов, а может, отрицая его. Но если оно не будет само задумываться, а примется искать готовые рецепты, — как оно будет существовать?

- У Тодоровского в кадре — одни молодые люди. Это потому, что именно они были лицами оттепели?

— Почему же, в кино успешно работали и отцы-основатели советского кинематографа. И, кстати, мне в фильме симпатична работа актрисы, которая играет представительницу старшего поколения — второго режиссера (Нина Дворжецкая. — Авт.). Это очень точная фигура, она все делает замечательно, но только слишком часто посылает всех в одно место. Могу сказать, что у меня на площадке ничего похожего не было. И я себе не позволял ни одного крепкого выражения. А вообще пусть на меня Валера не обижается. Я ко многим его картинам отношусь уважительно. Мне очень понравилась его первая работа — «Катафалк», там блистательно играла Вия Артмане. Оценил я и его «Страну глухих». Занятная картина «Мой сводный брат Франкенштейн», там очень много юмора. Тодоровский-младший — очень талантливый человек. Но то, что я вижу, ниже его таланта.

Ярослав КОРОБАТОВ

8 Декабря