Три армянина:Сергей Параджанов, Марлен Хуциев, Григорий Мелик-Авакян

ИНТЕРВЬЮ СЕРГЕЯ ПАРАДЖАНОВА АРМЯНСКОМУ TV НА ОТКРЫТИИ ВЫСТАВКИ В ЕРЕВАНЕ.
15 января 1988 г.
Я не очень-то помню мою биографию. Что моя биография? «Дард»* – вот это вечная ее форма. Сейчас, в последнее время как третий арест прошел, я как-то могу что-то суммировать, обернулся – вижу старость. Это я ощущаю мои 63 года. Мой профессор умер в 43. Человек, у которого я учился – Савченко, великий мастер советского кино умер в 43 года. Для нас он был тогда старый человек. Мы все были молодые 20-ти летние юноши: Алов, Наумов, Хуциев, Миронер, Бережных.
Украина меня атаковала желанием, чтоб я снял «Слово о полку Игореве». Это для меня высшая награда. Я давно об этом мечтал. Я мечтал снять фильм вместе с Герасимовым. Он снимает реализм, а я сюрреализм. Получается двухслойный с начинкой пирог.
У меня в связи с пенсией возникает еще большая нежность к Родине, где я, к сожалению, пока не живу. Для меня Армения – это искусство и история, это мои друзья, мои радости, наши творческие потери.
Я не профессионал и на это не претендую. Моя выставка – это не хобби, а необходимость моей профессии. Я режиссер: учился у великих мастеров Савченко и Довженко, они оба рисовали, рисовал и Эйзенштейн, и, поневоле, я начал рисовать, делать коллажи, стыковывать фактуры, искать какую-то пластику.
Я хочу, чтобы выставку посетили дети, потому что сейчас пришло время искать, находить и реализовывать прекрасное, прекрасное вокруг нас – наши горы, небо. Надо уметь выражать страсти, видеть, любить и благоговеть. Мало любить! Надо благоговеть.
Поэтому я и сделал специально комнату для детей, где я выразил в куклах пластику – передал трагедию войны, с юмором показал Кармен и Хосе, и даже турка, который сдал Каре. Это все в назидание детям: мои старые чемоданы превратились в слонов, а слоны превратились в чемоданы. Вот этот Мирок очень интересно откроется перед детьми Армении, которые заслуживают большого внимания, потому что нам надо многое реставрировать в Армении в культуре, выравнить потребителя, выравнивать общий вкус в стране.
Одна из комнат – это «комната памяти Тарковского». Я посвятил ему два манекена, названных «Пиета» и сделал специально коллаж о ночной птице. В «комнате сияния» – костюмы к фильму «Демон», букеты-посвящения – восхищение жизнью.
Одна из комнат – «комната моей судьбы». Это моя судьба, судьба моих друзей, их отношение ко мне. Здесь я выставляю в гармоническом сочетании грузинских и армянских художников и свой автопортрет.
Здесь я выразил благоговение перед матерью – армянкой, отдавшей всю свою жизнь воспитанию детей. К сожалению, она ни разу не была в Армении, не нашла времени для этого: она то бегала, чтоб освободить папу из заключения, или же воспитывала детей.
Тут и мой диплом, подписанный Довженко, мой аттестат, мой дед, торгующий вином, мой дядя, наш институт:  Мелик-Авакян, Хуциев и я – три армянина, которые поступали в один год во ВГИК. Все это волнует меня.
«Комната графики», где я посвятил целую стену «бакинским комиссарам» – стена Элегия, графические произведения и букет, посвященный любимому брату, который не вернулся из армии. Он погиб на фронте – ему посвящается букет.
Я непрофессионал и запрещаю критикам считать меня профессиональным художником. Я любитель искусства и режиссер. И вы присутствуете в моей мастерской, где происходит процесс тех фильмов, за которые я получаю… В сумме я получил 60 золотых медалей. За что я их получил? За вкус, за то, что я могу выразить пластику.
Никакого чуда не происходит. Я это ищу, это лежит в природе. Это она мне помогает взять, зафиксировать, создать пластику и благоговеть перед этим. Эта выставка – мой праздник.
Народность для меня выше всего и самое дорогое, что есть у меня в жизни. Поэтому я выбрал музей народного искусства. Я лишаю критиков права считать меня профессиональным художником. Я режиссер и горжусь этой профессией. Никогда не лез сниматься в своих фильмах, чтобы увековечить себя.
Все знают, что у меня три родины. Я родился в Грузии, работал на Украине и собираюсь умирать в Армении.

Автор: Хайаса Арарат